Доктор Моррис

Если отказали почки симптомы

Межрегиональная общественная организация нефрологических пациентов «Нефро-Лига» – некоммерческая организация, которая объединяет пациентов с заболеваниями почек, пациентов на диализе и после трансплантации, а также их родственников.

Содержание

Почки умирают молча

Людмила Кондрашова

– Людмила Михайловна, как попадают люди на диализ? То есть когда человеку говорят: вам нужен диализ, – это что должно произойти?

– У этого человека просто погибают почки, перестают выполнять свою очистительную и выделительную функцию.

– А какие причины?

– Подавляющее большинство нефрологических заболеваний не имеет выясненной этиологии. Они могут возникать внезапно, на ровном месте, могут протекать достаточно скрыто, недаром у нефрологов есть такая поговорка «почки умирают молча». И когда наступает момент, что человеку уже нужен диализ, зачастую он узнает об этом внезапно. Потому что некоторые признаки почечной недостаточности характерны для многих заболеваний: это слабость, мерзлявость, отсутствие аппетита. Мало ли чем человек заболел! А в итоге на диализе ему нужно было быть позавчера.

С первичной выявляемостью у нас очень напряженно, она фактически до сих пор равна нулю, за редкими исключениями. Потому что дремучесть сидящих сейчас в поликлиниках участковых просто потрясает. В частности, недавно мне из Москвы позвонила женщина – она не знает, что делать, куда бежать, у нее большой креатинин. Креатинин – это один из маркеров, который показывает, насколько почки еще живые.

– Для выявления уровня креатинина необходим специальный анализ крови?

– Нет, это обыкновенная биохимия, ничего сверхъестественного. Креатинин есть у всех, но в пределах нормы. У женщины, которая мне звонила, креатинин был больше 600, а норма у женщин до 100. И она сказала: «Что мне делать? Наверное, нужен нефролог, но я не знаю, где его найти». То есть терапевт даже не сказала ей, куда нужно направиться с этой проблемой, а ведь существует Московский городской нефрологический центр, который абсолютно никому из нефрологических больных не отказывает.

– То есть от терапевта даже не требовалось выписать направление?

– Так вопрос вообще не стоит, если речь идет о почечной недостаточности. Да, сейчас существует негласное распоряжение не давать направление на госпитализацию, только на консультации, но не дать направление пациенту, у которого почки уже далеко не в лучшем состоянии, – это зачастую фактически убить этого человека, если он не знает, к кому можно дальше обратиться.

Эта женщина случайно на меня вышла – стала искать что-то по почечным проблемам и наткнулась на наш сайт, а там есть мои координаты. Я ее отправила в Московский городской нефрологический центр, она потом позвонила мне в совершенном восторге, что такого отношения она нигде не видела, что ею занялись и обещали помочь.

Поскольку первичная выявляемость у нас практически равна нулю, то очень многие пациенты попадают на диализ через реанимацию вперед ногами.

– Если человек попадает на диализ, он оттуда сможет выкарабкаться?

– Процедура эта пожизненная, она делается три раза в неделю по 4-5 часов, пациент фактически прикован к аппарату искусственной почки. За редким исключением, если острая почечная недостаточность возникла, например, на фоне отравления, алкогольной интоксикации. Через три недели, как правило, понятно, острая это или хроническая недостаточность. При острой почки постепенно восстанавливают свою функцию и пациент сходит с диализа.

Молодым нечего делать на диализе

– При хронической, соответственно, поможет только трансплантация?

– Надо понимать, что трансплантация – это удел избранных. Во-первых, катастрофически не хватает донорских органов, эта проблема существует во всем мире. И второе – к диализу обычно приходят больные, имеющие в анамнезе тяжелые хронические заболевания многолетнего течения – это, например, диабетики с большим стажем, а иногда и со слишком большим, пациенты с системными заболеваниями. В выигрышной ситуации находятся «спортсмены», на жаргоне диализных врачей это те, у кого только почечная недостаточность невыясненного происхождения и при этом никаких сопутствующих заболеваний.

И если есть противопоказания к трансплантации, никто не возьмет на эту операцию, потому что риски очень большие. И потом, у многих есть обманчивое впечатление, что почку пересадил и заскакал. Это не так. После этого пожизненно принимают иммуносупрессию и гормоны, которые препятствуют отторжению пересаженного органа, потому что для организма это чужеродный орган, и он будет все время его пытаться отторгнуть. Чтобы принимать иммуносупрессию, нужно иметь определенный ресурс. Она подавляет иммунитет, и человек становится уязвим для ряда заболеваний.

Людмила Кондрашова с Реджинальдом Грином, чей сын Николас погиб в 7-летнем возрасте и родители решили пожертвовать его органы для трансплантации

Лично у меня, например, есть серьезные противопоказания к трансплантации. Я буду до конца жизни прикована к аппарату искусственной почки. 14-й год пошел, как я три раза в неделю по пять часов на диализе. Мне четырех недостаточно. Потому что нормальные почки работают 24 часа в сутки, а на диализе человек отмывается всего 12-15 часов в неделю. Естественно, копится плохое самочувствие, осложнения.

– Много приходится принимать сопутствующих лекарств?

– Да, препараты в любом случае нужны, потому что когда почки погибают, человек должен постоянно колоть гормон эритропоэтин (ЭПО). Этот гормон жизненно необходим для синтеза гемоглобина.

ЭПО бывают длинные и короткие. Короткие ЭПО колются три раза в день, а длинные – один раз в неделю или даже раз в месяц. Экономически – длинные выгодней. Но реально выгоду от этого никто не считает. Наши чиновники считают, что проще вообще ничего не давать, чем заморачиваться, какие купить. Но, к сожалению, часть пациентов на диализе со временем становятся не чувствительными к коротким, в частности я. Через какое-то время они перестали мне помогать. То есть меня просто ими закалывали при сумасшедших дозировках, но гемоглобин все равно был очень низкий. Потом меня перевели на длинные ЭПО, и вот тут моя проблема решилась. Аналогов длинным у нас нет и быть не может.

– Сейчас это чье производство?

– Американское.

Наша фармацевтика не поддается критике

– Сейчас обошлось, Федеральный закон»О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и (или) иных иностранных государств» именно лекарств не коснулся. А что ожидалось?

– У нас бы люди умерли.

Если бы был принят закон с 15-м пунктом ограничения ввоза лекарственных препаратов, люди сделали бы закон о смерти. И те, кто голосовал «за» – голосовал за убийство. Убийство не одного человека, а тысячи тысяч.

Во-первых, начнем с того, что наша фарма – это ни о чем, она работает на чужой субстанции, у нас нет своей. И говорить о каком-либо качестве очень сложно. Мы получаем субстанции из Индии, Китая и Ирана, что меня очень сильно удивило, там достаточно мощно развита химическая промышленность, оказывается. Мы их здесь получаем и включаем в наш технологический цикл. Мало того, что качество этих субстанций, скажем так, достаточно нестабильно, но при включении в другую технологическую цепочку их качество может еще и меняться.

Зачастую даже в одной партии наших отечественных фармацевтических препаратов бывает сложно найти упаковку с одинаковым составом. Например, в одной таблетке 50% действующего вещества, в другой, грубо говоря, 150%.

И все эти крики о том, что «как наша фарма развилась», это все брехня. Длинные ЭПО у нас не делает никто. Короткие ЭПО у нас делают пара-тройка компаний, про которые я могу сказать гарантированно: да, вот это хорошие. За одну вообще могу поручиться, поскольку в свое время мы этот препарат мониторили на дневниках пациентов: как у человека поднимался гемоглобин, как он себя чувствовал, какая была реакция, была ли побочка. А все остальное не поддается критике.

Есть препараты от тяжелого осложнения, возникающего на диализе – вторичного гиперпаратиреоза. В щитовидной железе есть маленькие паращитовидные железки, они отвечают за обмен костной ткани. Когда у человека погибают почки, их работа нарушается, они вырабатывают слишком много гормона, и кости начинают разрушаться. Сначала человек становится тяжелым инвалидом, садится в инвалидную коляску, кости распадаются на глазах – сыпется позвоночник, растворяются кости лица.

Когда я впервые увидела человека с продвинутым гиперпаратиреозом, я такого ужаса не видела никогда в жизни. Причем с этой женщиной мы были в очень добрых отношениях, я ей рекомендовала хорошего врача, и мы встретились у нее в кабинете. Когда я сделала шаг ей навстречу, я думаю, что с лицом я не справилась. Единственное, я удержалась от того, чтобы отшатнуться. Это была совершенно непроизвольная реакция, потому что такое только в фильме ужасов показывают, хотя я много в жизни видела, я болею с детства. Это очень страшно.

Потом у человека случаются спонтанные переломы, которые не заживают, он испытывает дикие боли, и затем тяжелая, мучительная смерть. Гиперпаратиреоз начинается еще до того, как пациент идет на диализ, но когда уже есть хроническая почечная недостаточность. Существует три препарата, которые препятствуют развитию этого тяжелейшего осложнения, и эти три препарата – американские.

Никто не будет вкладываться в инвестиции и продвижение препарата в России, ведь в любой момент ему могут сказать: пошел отсюда.

Если вы кричите, что в ОМС не хватает денег, так прекратите бессмысленно их тратить на телодвижения, которых можно избежать. У моей мамы в прошлом году выявили сахарный диабет II типа. Понятно, что диабет никуда не денется. Почему для того, чтобы сходить к эндокринологу, она должна записываться к терапевту, а потом терапевт записывает к эндокринологу, а эндокринолог потом снова отправляет к терапевту. Что за бред? Зачем мы оплачиваем лишний визит к терапевту из денег ОМС? Нам деньги девать некуда? Более дебильной системы я не знаю.

В месяц на пациента – 2 тысячи рублей

– В редакцию пришло письмо, что Минздрав Удмуртии сократил финансирование лекарственного обеспечения пациентов на гемодиализе на 30%. А руководитель одного из частных центров гемодиализа в Удмуртии утверждает: «С 1 января 2018 года без какого-либо предупреждения мы перестали получать средства из территориального фонда ОМС на лекарственное обеспечение пациентов гемодиализа». В Удмуртии ведь всего два государственных диализных центра – в Ижевске и Воткинске. Хватает?

– Конечно, нет. Удмуртия не одинока в этом вопросе. Ровно такая же ситуация сейчас в Новосибирске.

– А чем отличаются государственные и негосударственные диализные центры?

– Негосударственный с гораздо более высоким качеством диализа, совершенно другим отношением к пациенту.

– Они платные?

– Это нереально, вы что! Оплачивать 13 диализов в месяц, 144 в год – кто способен это оплатить? Когда средняя стоимость диализа, если даже мы будем брать по минимуму, – 4200 рублей одна процедура.

– А как работают диализные центры?

– В 2006 году с диализа был снят статус высокотехнологичной медицинской помощи. Его убрали из федерального бюджета и отдали в регионы. После этого началась катастрофа. Те регионы, в которых были средства, могли обеспечить диализ своим пациентам, взяв на себя расходы по проведению процедур. Другие пациентов просто игнорировали, и это никого не интересовало.

А потом, наконец, диализ отдали в ОМС, и теперь оборудование, расходные материалы, химия, которая используется при проведении процедуры, диализаторы, магистральные блоки, обеспечение диализного зала, накладные расходы, – все это за счет инвестора, то есть частника, но оплату самой процедуры производит ОМС.

С 1 января 2014 года считается, что диализ у нас оказывается в условиях дневного стационара. Но это не так. На самом деле в нефрологии у нас по этому поводу раздрай. Потому что часть центров получает лицензию на оказание амбулаторного диализа, а кто-то получает лицензию на дневной стационар.

Сейчас ситуация совершенно идиотская: в зависимости от ставки дневного стационара, существующего в регионе, по сложной формуле высчитывается некая сумма, которая в итоге должна выделяться бюджетом региона на лекарственное обеспечение диализного пациента, только плюс к диализному тарифу, она в тариф не входит.

Но регионы обычно делают так: берут абсолютно все понижающие коэффициенты и получают очень смешные цифры – 2 тысячи рублей на пациента в месяц. Особенно если учесть, что эритропоэтины стоят 10 тысяч минимум, то же железо далеко не дешево, плюс еще куча сопутствующих препаратов – все это дорого стоит. И купить это надо на 2 тысячи, а некоторые вообще отличились – 200 рублей насчитали.

– А кто открывает диализные центры?

– Крупные диализные компании, зачастую с мировым именем. Это бизнес. У нас нет чистой медицины. Вся медицина – бизнес.

– То есть то, что они должны получать от государства на диализ, в принципе, им хватает и на существование, и на поддержку?

– Если не очень зарезать тариф, тогда хватает. Украсть ОМСные деньги невозможно, они идут на покрытие расходов, и то не всех текущих расходов. Там есть новое ограничение, которое следовало бы по уму снять – частный диализный центр не может купить оборудование сам, потому что при получении денег от ОМС есть ограничение по сумме. Поэтому оборудование покупает какая-то компания, с которой центр договаривается, а потом он у этой компании оборудование арендует. Более глупой схемы я не знаю.

Меня ситуация с урезанием объемов государственно-частного партнерства в диализе крайне пугает. Потому что я прекрасно помню времена, когда я занималась только тем, что искала диализные места умирающим людям там, где их нет. У нас была чудовищная история в 2010 году в Ростове-на-Дону, когда 11 пациентов просто выкинули с диализа, сказали: «Все, с первого июня вы у нас диализ не получаете». А дело происходило в конце мая. То есть люди просто были обречены на смерть. Пропуски диализов – это смерть.

– Через суд удалось решить ситуацию?

– Какой суд?! Суды длятся месяцами, а тут человек через неделю умрет. Какой может быть суд?

– И что там произошло?

– Во-первых, разгорелся грандиозный скандал в СМИ. Мы висели первыми в топе Яндекса с заголовком «Ростовские чиновники хотят убить 11 человек». Во-вторых, я просто душила ростовский Минздрав, министр здравоохранения со мной отказывался разговаривать наотрез. Я сказала ее секретарю: «Осталось два дня. Если контракт на оплату диализа не будет подписан, мы будем говорить в приемной президента». Секретарь аж заикаться стала: «Что, это шантаж. Зачем вы так?» Я говорю: «Это не шантаж, это обещание». Через день я получила по факсу подтверждение, что контракт подписан.

Были смешные случаи, когда я, например, устроила на диализ чью-то тещу, хотя я этого человека не знала. А мне потом от них, от благодарных, так сказать, получателей диализных услуг, передали двух освежеванных кролей из своего домашнего хозяйства. Помню этих обнявшихся двух кроликов в пакетике. (Смеется.)

Еще 10 лет назад люди погибали, не узнав диагноза

– А как вообще возникла идея создать «Нефро-Лигу»? Сколько лет вы занимаетесь этой организацией?

– 10 апреля нам было ровно 10 лет. Я сама попала на диализ в 2005-м в результате нефропатии. В пять лет я внезапно, на фоне полного здоровья, заболела ревматоидным артритом, и за годы лечения я выпила анальгетиков где-то килограммов 17, в результате чего у меня погибли почки.

Я врача спрашиваю: «Почему анализы мочи такие плохие?» Он мне: «Ну, у вас же камушки в почках. Это камушки шевелятся». А это было не «камушки шевелятся», а почки погибали вовсю.

В 2005 году у меня неожиданно поднялось давление, это было как раз на старый Новый год, я уже до этого плохо себя чувствовала – у меня появилась очень сильная слабость, я мерзла совершенно сумасшедше. Мой друг из 40-й клинической больницы сказал: «Давай мы тебя положим в кардиологию, а там разберемся». Они взяли анализы и прибежали ко мне с криком: «Вас надо срочно в реанимацию! У вас запредельный креатинин».

Меня положили в реанимацию, где в течение трех дней мне налили 30 л всевозможной жидкости по вене при полном отсутствии мочи. Я не могла поднимать голову, я уже практически ничего не видела из-за отека сетчатки. Но за деньги мне оставили телефон в реанимации, и от мамы пришла эсэмэска: «Людочка, милая, держись, мы договорились о диализе в 20-ке, в субботу мы тебя заберем». Дело было в среду. Я смогла каким-то образом ответить: «Заберите меня как можно скорее». Муж сказал, что, когда он получил эту СМС, они оба – он и мама – поняли, что речь идет о моей жизни.

В четверг меня привезли в виде водяного шара в клинику нефрологии им. Е.М. Тареева на скорой, и мне сделали первый диализ прямо в тот же день. Через 6 или 8 диализов я рискнула взглянуть на себя в зеркало. И не узнала себя. Я пролежала там 2,5 месяца, пока был сформирован сосудистый доступ, который необходим для проведения процедуры диализа.

– За эти 10 лет что изменилось?

– Количество диализных пациентов увеличилось. Но профицит диализных мест сейчас есть, это следствие невыявленности первичных, которых могли бы плавно, на нефропротекции, без каких-то таких эксцессов через реанимацию довести до диализа в нужный момент. Потому что, к сожалению, все они рано или поздно приходят к диализу. Заранее сформировать сосудистый доступ, дать ему возможность спокойно созреть, а не колоть по живому, когда вот только порезали руку, сшили и тут же начали колоть, потому что ждать некогда. Если бы они все первично были выявлены вовремя, то у нас бы эти места были заполнены. То, что они не заполнены, это следствие очень плохой первичной выявляемости.

Еще все-таки пришли препараты для лечения тяжелых осложнений. Пришли частники в диализ, которые ликвидировали нехватку диализных мест.

– А до этого люди не знали про свои диагнозы и погибали?

– Да. Кто-то, например, в селе, ну, помер и помер. У нас даже во Всемирной организации здравоохранения относят почечные заболевания к пятой болезни-убийце. Но нефрология должна быть отдельно выделена, потому что смертность от нее высока в достаточной степени, во всяком случае у нас.

А подкрадывается болезнь у большинства незаметно. Да я могу много примеров привести. Вот был молодой парень, учился в Школе милиции, на медкомиссии его вроде бы смотрели, проверяли. Ехал он сдавать экзамен, потерял сознание в троллейбусе. Скорая привезла в больничку, взяли анализы: да ты уже позавчера должен был быть на диализе!

– А с детьми как обстоят дела? Они тоже могут быть на диализе?

– Да, конечно. В Республиканской детской клинической больнице их тьма. Но для ребенка диализ – это не выбор терапии, у ребенка все сложнее. Ребенок перестает расти, полноценно развиваться физически. Я безошибочно определяю тех, кто болен с детства, они все очень маленького роста. Детский диализ имеет свою специфику. При этом у нас катастрофически мало специалистов, всего 1800 нефрологов на всю страну. А уж детских нефрологов высокого уровня всего три-четыре.

Разобщенность мешает пробивать стены

– В 2013 году нас пригласили вступить в Европейскую нефрологическую ассоциацию. Но проблема в том, что очень многие некоммерческие организации России скудно финансируются. Несмотря на то, что у меня очень хорошие отношения со спонсорами, я не могу назвать наше финансирование огромным. Это примерно 3 млн рублей в год.

При этом на эти деньги мы ухитряемся сделать столько, сколько многие делают на десятки. Это только за счет моих людей. Потому что, по большому счету, это не работа, это миссия. Многие за идею впахивают уже 10 лет. У меня всего четыре зарплаты, и восемь лет я впахивала как лошадь бесплатно. Сейчас у меня зарплата 18 тысяч.

Мы подавали четыре раза на гранты с разными темами. Нас все четыре раза благополучно прокатили, несмотря на то, что проекты наши были абсолютно эксклюзивные.

– У вас есть видение, что могло бы хоть как-то улучшить ситуацию?

– Надо понимать, что общественные организации, НКО, даже очень большие, даже Всероссийский союз пациентов, имеют голос все-таки совещательный. Мы не из законодательной и не из исполнительной власти. Да, мы по мере своих сил стараемся влиять на принятие законодательных актов, то есть участвуем в том же Совете при Минздраве, предлагаем свои изменения законопроектов. Но все равно наш голос совещательный.

Когда поднимался 323-й закон (Федеральный закон об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации № 323-ФЗ от 21.11.2011. – Ред.), мы внесли 11 поправок. Эти 11 поправок в тяжелом сражении были приняты Минздравом. С нашими поправками закон ушел. И когда он прошел через Минюст и Минфин, от этих поправок осталось 1,5.

Влиять на все мы не можем. Для того, чтобы происходили какие-то радикальные изменения, нужна консолидированность и сила профессионального медицинского сообщества, которое занимается реформами. Нужны бойцы. Мы существуем столько лет еще потому, что, в принципе, в «Нефро-Лиге» каждый боец. Потому что работать в регионах очень тяжело. У меня совсем другой статус появился за эти 10 лет. Меня знают в профессиональной среде и принимают как свою, что большая редкость.

Разобщенность, существующая в обществе, существует и в медицинской сфере, даже в сообществе, занимающемся одним заболеванием, есть разность позиций, мнений – как надо поступать, как не надо, что надо делать, что не надо.

То есть нет консолидированности, мощного ядра, которым можно стены пробивать. Это не только нефрологии касается, а абсолютно всех сфер здравоохранения.

По данным Регистра заместительной почечной терапии Российского диализного общества, на 31.12.2015 года в Российской Федерации количество пациентов с ХБП 5-й стадии, получающих лечение диализом, достигло 35 701 человек.

Из них:

  • на программном гемодиализе – 33 365 больных,
  • на перитонеальном диализе – 2 336 пациентов.

По сведениям государственно-коммерческих диализных предприятий, количество нефрологических больных на диализе в настоящее время 45 000 – 48 000 человек.

По данным Департамента здравоохранения города Москвы, в столице на конец 2017 года лечилось:

  • 3628 пациентов методом гемодиализа,
  • 358 пациентов – методом перитонеального диализа.

Перитонеальный диализ – метод искусственного очищения крови от токсинов, основанный на фильтрационных свойствах брюшины больного.

Беседовала Тамара Амелина

16 августа 2019 в 19:00
Наталья Беницевич / Фото: Дарья Бурякина / TUT.BY

Нефролог Республиканского центра медицинской реабилитации и бальнеолечения в Минске Ольга Валовик всю свою профессиональную карьеру очень подробно изучает болезни почек. На примере своих пациентов она видит, что безвыходных ситуаций не бывает. Сегодня люди, получающие почечно-заместительную терапию, учатся, работают, путешествуют, их жизнь продолжается, но с некоторыми изменениями привычного ритма и уклада. Диализ «смягчает» проявления почечной недостаточности, а пересадка почки возвращает людям полноценную жизнь.

В интервью TUT.BY Ольга Валовик рассказала, из-за чего болят почки, какие симптомы говорят о почечной недостаточности и на что надо обращать внимание в своих анализах мочи и крови.

Ольга Валовик окончила Минский государственный медицинский университет по специальности «лечебное дело». Работает в Республиканском центре медицинской реабилитации и бальнеолечения в Минске. Она главный внештатный специалист по нефрологии и почечно-заместительной терапии комитета по здравоохранению Мингорисполкома. Проходила обучение и стажировалась по специальности нефрология, трансплантация, почечно-заместительная терапия в ведущих клиниках Беларуси, клинике Великобритании (Churchill Hospital, Оксфорд) и Германии (Campus Charite Mitte, Берлин)

«Повышенный креатинин в крови — повод заподозрить почечную недостаточность»

— Из-за чего чаще всего болят почки?

— Чаще всего это происходит при остром воспалительном процессе, но в этом случае у человека, скорее всего, будет еще и высокая температура и воспалительные изменения в общем анализе крови и мочи: увеличено количество лейкоцитов и эритроцитов. При этом потеря белка с мочой также может увеличиться — более 0,15 грамма за сутки.

Воспалительного процесса в почке с хорошим анализом мочи не бывает. Если анализ мочи в норме, нет повышенной температуры, а пациент говорит, что у него болевой синдром — проблемы не с почками.

Нужно обратить внимание и на общий анализ крови. При воспалительном процессе количество лейкоцитов будет выше 9, а палочкоядерных будет больше 6%.

— СОЭ в крови тоже будет повышена?

— Норма СОЭ — до 15 мм/час. При воспалительном процессе СОЭ, как правило, повышается. Вместе с тем, важно понимать, что незначительное повышение СОЭ при отсутствии других признаков воспалительного процесса в организме не всегда является признаком патологии. Есть такое понятие, как синдром ускоренной скорости оседания эритроцитов.

— Как болят почки?

— Если это острый воспалительный процесс, то болит поясница. Чтобы оценить болевой синдром, врачи применяют прием «поколачивания». Пациент поворачивается к нам спиной, мы прикладываем свою руку, а второй по ней стучим. Если пациент на это никак не реагирует, то у него, как правило, острого воспаления в почках нет.

— Пиелонефрит может возникнуть из-за того, что посидел на холодном?

— Да. При местном переохлаждении может возникнуть инфекция нижних мочевых путей, «подняться» вверх с развитием острого пиелонефрита. Вообще, инфекция нижних мочевых путей (цистит, уретрит) — это наиболее частая причина развития острого пиелонефрита.

Очень редко бывает гематогенный пиелонефрит — он переносится кровью. Это происходит у людей со сниженным иммунитетом (на фоне ВИЧ, применения иммуносупрессивных препаратов) при развитии сепсиса, то есть генерализованной инфекции.

Очень важно вовремя лечить инфекцию мочевых путей у беременных и у пациентов с сахарным диабетом. Если этого не сделать, то повышается риск развития пиелонефрита с различными осложнениями.

— Пиелонефрит может быть хроническим?

— Может. Обычно хронический пиелонефрит развивается вторично у пациентов с уже существующей патологией мочевыводящих путей: мочекаменной болезнью, поликистозом почек, врожденными аномалиями мочевыводящих путей.
Если нет причины для нарушений оттока мочи из почек, то развитие хронического пиелонефрита маловероятно.

— С подозрением на какие заболевания терапевты направляют пациентов к нефрологу?

— Основная патология, которой занимаются нефрологи, — это хроническая болезнь почек. Она развивается из-за гломерулонефрита, сахарного диабета, артериальной гипертензии, наследственной патологии почек, генетических заболеваний, врожденных аномалий мочевых путей, ревматологических болезней и патологии почек у беременных.

К нефрологам направляют из-за повышенного уровня креатинина и мочевины в крови, наличия белка или эритроцитов в моче, хронической инфекции мочевыводящих путей, артериальной гипертензии, которая не поддается лечению, при изменениях в почках, которые видны на УЗИ, из-за длительного приема нестероидных противовоспалительных, мочегонных, при планировании беременности, если во время предыдущих беременностей у женщины были проблемы с почками.

Креатинин — продукт метаболизма мышечной массы. Его уровень будет ниже, если у человека есть парезы или параличи, когда не работают какие-то мышцы. При значительной физической нагрузке, например, у спортсменов и активно занимающихся фитнесом людей, уровень креатинина будет несколько выше. Также более высокие цифры креатинина могут быть у людей с ожирением.

«Почки за сутки фильтруют около 1500 литров крови»

— Из-за чего возникает почечная недостаточность?

— Частая причина острой почечной недостаточности — употребление нестероидных противовоспалительных лекарств. Особенно если их принимают совместно с ингибиторами АПФ — эти препараты назначают для снижения артериального давления. И вот эта комбинация довольно опасна. Эти препараты влияют на почечные сосуды: одни на входящую артерию, а вторые — на исходящую. Давление в артериях выравнивается, почки перестают фильтровать кровь и может возникнуть острая почечная недостаточность.

Да, к этим лекарствам могут быть строгие медицинские показания, тогда их принимать можно — но только по назначению врача и под его контролем, с мониторингом уровня креатинина в крови. А бывает, что люди пьют эти таблетки, пытаясь сбить повышенную температуру, по три штуки в день, при этом врач им их не назначал. Исходом такого «лечения» может стать острая почечная недостаточность, особенно в условиях обезвоживания на фоне высокой температуры тела.

У пожилых людей острая почечная недостаточность довольно часто возникает из-за того, что они пьют мало воды. Норма — 30 мл на 1 кг массы тела в сутки. Исключения могут быть только для людей с кардиологическими проблемами, когда сердце не справляется и появляются отеки. В этом случае количество воды для пациента должен ограничить лечащий врач.

Также бывает, что к нам поступают пациенты с почечной недостаточностью на фоне отравления. Была история, когда мужчина вместе с женой красили стены погреба и отравились парами толуола. Он содержится в обычной краске.

— Почему из-за этого отказали почки?

— Почка — это орган-труженик. Он фильтрует и выводит все, что человек съел, выпил, чем подышал. Почки работают в круглосуточном режиме, и за сутки фильтруют около 1500 литров крови. Аминокислоты и другие полезные вещества идут на работу организма, а все остальное — мочевина, креатинин, азотистые основания и шлаки — выводятся с мочой.

Эта семейная пара надышалась толуолом — и почки не справились. Насколько я знаю, мужчина уже поправился, а его супруга еще в клинике.

— Почечная недостаточность может быть хронической. Как она развивается?

— Сейчас мы используем термин «хроническая болезнь почек». Она имеет пять стадий. Первые две протекают без нарушения почечной функции, а начиная с третьей стадии, имеет место хроническая почечная недостаточность.

Основные причины хронической болезни почек мы уже обсуждали, но важно отметить, что сегодня наиболее частыми причинами развития хронической болезни почек у нас, как и во всем мире, являются вторичные поражения почек у пациентов с артериальной гипертензией и сахарным диабетом.

— Что происходит с почками из-за сахарного диабета и артериальной гипертензии?

— Артериальная гипертензия и сахарный диабет поражают почечные сосуды, нарушается кровоток в почечных фильтрах и происходит постепенная утрата их функции.

Камни в почках образовались из-за водопроводной воды

— Откуда в почках появляются коралловидные камни?

— На это может повлиять наследственный фактор, нарушение обменных процессов в организме.

Еще есть такое эндокринологическое состояние, как гиперпаратиреоз. Это избыточная продукция паратгормона увеличенной паращитовидной железой. В итоге нарушается обмен кальция и фосфора. В итоге в крови повышается уровень кальция, который может откладываться в почках в виде коралловидных камней. Человека лечат от мочекаменной болезни, а потом выясняется, что причиной камней в почках являлся гиперпаратиреоз, и надо было лечить в первую очередь его.

— Образование камней зависит от того, что ты ешь?

— Коралловидных камней, как правило, — нет, а вот обычных — может.

Камни могут возникнуть при определенных пищевых предпочтениях, в том числе и из-за воды, которую вы пьете. У меня наблюдалась семья с оксалурией, то есть у них в моче были оксалаты.

Выяснилось, что эта семья пьет воду из-под крана, а в ней много солей кальция, а из этих солей впоследствии образовались камни. Жесткую воду обязательно нужно фильтровать.

— Почечная недостаточность может привести к гемодиализу?

— Она к нему и приводит. И хотя полностью остановить почечную недостаточность невозможно — процесс гибели клубочков можно вполне успешно затормозить и, тем самым, отсрочить начало диализа. При помощи советов нефролога многие люди пересматривают свой образ жизни, привычки и начинают жить по-новому. При этом чем раньше врачи выявят заболевание, тем больше шансов, что процесс можно будет остановить.

— Какую еду любят почки?

— Здоровое питание. Почки не любят экстрактивные вещества, консерванты, потому что им приходится это все фильтровать. Из своей практики могу сказать, что у людей, которые готовят домашнюю еду, не едят полуфабрикатов, блюда из кулинарии, колбасы, сосиски, консервы, копчености, анализы лучше и более благоприятно протекает болезнь.

«Человек может даже не почувствовать, как отказали почки»

— Сколько в Беларуси пациентов на диализе?

— Распространенность терминальной стадии хронической болезни почек, которая требует диализа — 350 человек на 1 млн жителей. В Минске есть несколько центров для гемодиализа, а сателлитные центры есть по всей стране. Как правило, диализ проводят три раза в неделю по четыре часа. Не надо думать, что люди на диализе ведут затворнический образ жизни: многие из них путешествуют по миру и проходят диализ в той стране, куда едут. Сейчас мир очень сильно изменился, всегда есть возможность вести свой привычный образ жизни.

Пациенты на диализе на сегодняшний день существенно «постарели». В 2007 году, когда я ездила на стажировку в Великобританию, нас отвели в отделение диализа, и я была удивлена тому, что там одни пожилые пациенты. У нас тогда на диализе была почти одна молодежь. Сейчас у нас такая же картина, как в Великобритании, а прошло всего лишь 12 лет. Средний возраст пациентов на диализе в Беларуси среди мужчин — 50 лет, женщин — 58−60 лет.

Все пациенты на диализе являются потенциальными кандидатами на пересадку почки. Трансплантация почки позволяет значительно улучшить качество и увеличить продолжительность жизни человека с терминальной стадией хронической болезни почек.

— Что человек чувствует, когда начинают отказывать почки?

— Может и ничего не чувствовать. Почка — это орган с огромными резервными возможностями. Даже будучи поврежденными, почки стараются обеспечить свою функцию по выведению токсичных веществ. Признаки заболевания могут появиться в некоторых случаях только при снижении почечной функции менее 30%.

Из-за длительного бессимптомного течения почечных заболеваний люди часто обращаются за помощью на поздних стадиях хронической почечной недостаточности. В моей практике был случай, когда парень собирался идти в армию: во время обследования у него выявили низкий уровень гемоглобина и отправили к гастроэнтерологу. А оказалось, что у него почки практически не работают, осталось всего пять процентов от их нормальной функции. Мы экстренно взяли его на диализ.

И при этом молодого человека ничего не беспокоило. Организм приспособился к такому состоянию.

— Понимаю, что рак почек — тема онкологов, но нефрологи в своей практике с ним сталкиваются?

— Иногда мы его выявляем первыми по результатам ультразвукового обследования и направляем данных пациентов к онкологам.

— Почки при раке могут болеть?

— Как правило, нет, но если опухоль возникла в лоханке почки и нарушен отток мочи, то такое возможно.

— Что нужно делать, чтобы не было проблем с почками?

— Для профилактики нужно правильно питаться, бросить курить, больше двигаться, контролировать свой вес, артериальное давление, уровень сахара, избегать бесконтрольного использования токсичных для почек лекарств: обезболивающих и антибиотиков.

Если у человека есть артериальная гипертензия или сахарный диабет, а это факторы риска развития почечной патологии, то ему желательно один раз в год сдавать общий анализ мочи, анализ мочи на альбуминурию, делать биохимическое исследование крови с оценкой уровня глюкозы, холестерина, креатинина и расчетом скорости клубочковой фильтрации.

Медикаментозное лечение

Если вам необходим диализ — гемодиализ или перитонеальный диализ — ваш лечащий врач пропишет вам индивидуально подобранные лекарственные препараты. Вы всегда должны знать все лекарства, которые вы принимаете. Это значит, что вы должны знать их названия, для чего они назначаются и как их принимать. Всякий раз, когда у вас возникают проблемы с лекарствами или любые вопросы, не стесняйтесь обращаться к врачу или медсестре вашего центра. Нарушенная почечная функция и гемодиализ могут существенно повлиять на эффект лекарств. Проконсультируйтесь с врачом, прежде чем вносить изменения в примем лекарственных средств.

Далее приведены препараты, которые назначаются наиболее часто.

Антигипертензивные средства

Большинство пациентов страдают от повышения артериального давления (артериальной гипертензии). Артериальное давление необходимо регулировать с помощью ограничений потребления соли и жидкости. В случае сохранения гипертензии пациенту назначается гипотензивная терапия. Однако необходимо помнить, что никакие препараты не могут повлиять на избыточное поступление натрия (соли) и жидкости в организм, а значит, не убирают причину повышения артериального давления.

Витамин D

Витамин D поступает в организм с пищей и солнечным светом и должен пройти стадии активации в печени и почках. Витамин D облегчает усвоение организмом кальция, поступающего с едой. Кальций необходим для поддержания здорового состояния костей и передачи нервных импульсов. Люди с заболеваниями почек принимают витамин D в предварительно активированной форме, чтобы он мог использоваться организмом.

Железо

Железо является жизненно важным структурным компонентом гемоглобина, ключевого компонента, который содержится в нормальных эритроцитах (красных кровяных тельцах) и переносит кислород. Без железа организму трудно создать достаточное количество полноценных эритроцитов. Тактика ведения пациентов с дефицитом железа включает рекомендации по приему специальных препаратов, однако, чаще всего препараты железа вводятся внутривенно непосредственно во время процедуры диализа или после ее окончания.

Эритропоэтин (EPO или ЭПО)

Эритропоэтин, часто упоминаемый как ЭПО, это гормон, вырабатываемый в основной массе почками. ЭПО стимулирует работу красного костного мозга по производству эритроцитов. Поскольку синтез эритропоэтина у пациентов с хроническим заболеванием почек снижен, уровень эритроцитов в крови снижается, что приводит к анемии. Синтетический эритропоэтин может вводиться внутривенно или под кожу в качестве заменителя эритропоэтина, вырабатываемого собственным организмом, для того, чтобы сохранить необходимый для нормального функционирования и самочувствия уровень эритроцитов.

Фосфат-связывающие препараты (фосфат-биндеры)

Наши почки в нормальном состоянии выделяют фосфаты, получаемые с пищей. При хронической почечной недостаточности этот процесс нарушается. Поэтому уровень фосфата в крови и в клетках повышается, что приводит к внекостной кальцификации мягких тканей, например, кожи или сосудов глаз, это может приводить к раздражению кожи и глаз. Другими возможными отрицательными эффектами являются кальциноз сосудов, что приводит к развитию болезней сердечно-сосудистой системы. Диализ может только помочь снизить избыток фосфата, но не влияет на его поступление в организм. Таким образом, требуется регулировать его уровень в организме посредством низкофосфатной диеты и правильно подобранных фосфат-связывающих препаратов. Такие препараты «связывают» фосфат и уменьшают его всасывание в кровь из кишечника.

Острая патология может возникать из-за тяжелого токсического поражения (например, отравления грибами, ртутью или лекарственными препаратами), инфекционного заболевания, травматического или ожогового шока. Хроническая недостаточность, как правило, развивается вследствие длительного воспалительного процесса в органах мочевыводящей системы (пиелонефрита, гломерулонефрита, мочекаменной болезни и т. д.), проблем с сердцем или сосудами, сахарного диабета или других эндокринных расстройств, сообщается на сайте neboleem.net.

Боль в пояснице

В области поясницы с одной или с обеих сторон часто появляется колющая боль. Неприятные ощущения усиливаются к концу дня либо после длительной нагрузки на ноги.

Важно не перепутать такую боль с мышечной болью, возникающей у здорового человека после чрезмерных физических нагрузок. Этот признак необходимо рассматривать в сочетании с другими нарушениями.

Озноб

Одна из функций почечной ткани – выработка эритропоэтина, без которого невозможен синтез красных клеток крови. При почечной недостаточности количество эритроцитов уменьшается, нарушается кровоснабжение органов и тканей. У больного развиваются признаки железодефицитной анемии.

Люди, страдающие почечной недостаточностью, часто мерзнут (особенно их ступни и ладони). Знобить может даже в самый жаркий день.

Усталость

Снижение количества эритроцитов приводит к ухудшению снабжения тканей кислородом, вредно это и для головного мозга. При почечной недостаточности человек испытывает постоянное чувство усталости. Он становится вялым, сонливым, в значительной степени утрачивает способность концентрироваться и быстро реагировать на проблемы. В отсутствие лечения могут появиться мышечные боли, а также спазмы и судороги.

Изменения характера мочеиспускания

Нарушения мочеиспускания сложно не заметить, поэтому именно они будут основным признаком проблем с выделительной системой. При почечной недостаточности наблюдаются:

  • увеличение или уменьшение количества мочи, образующейся за сутки;
  • частые позывы к мочеиспусканию, особенно в ночное время;
  • ощущение тяжести или давления в мочевом пузыре;
  • появление следов крови в моче; потемнение мочи;
  • появление у мочи резкого неприятного запаха;
  • недержание мочи;
  • ощущение жжения во время или сразу после мочеиспускания;
  • появление пены в моче;
  • выведение мочи очень мелкими порциями.

Опасный признак – резкое уменьшение количества мочи. Если в сутки организм выводит менее 400 мл жидкости, больному требуется срочная госпитализация.

Отечность

Нарушения работы почек проявляются задержками жидкости в организме.

Отекают чаще всего ноги в области щиколоток и верхней части стоп и лицо (особенно область вокруг глаз). Возможны также отеки кистей рук и живота. Отеки, возникающие на фоне почечной недостаточности, легко отличить от других. Для почечной отечности характерно:

  • распространение сверху вниз (сначала появляются отеки на лице, потом на руках и на ногах);
  • быстрое появление и исчезновение;
  • бледность кожи над отеками;
  • отеки имеют подвижную и мягкую структуру;
  • след от надавливания пальцем на отек быстро исчезает.

Сыпь

С мочой из тела выводятся токсичные продукты метаболизма. При почечной недостаточности значительное количество вредных веществ остается в организме, что плохо отражается на состоянии кожных покровов. У больного могут появляться мелкие кровоизлияния или высыпания. Характерная особенность – навязчивый кожный зуд.

Привкус во рту

Увеличение концентрации токсичных веществ в крови приводит к потере аппетита. Больные почечной недостаточностью часто жалуются на металлический привкус или неприятный запах изо рта, которые появляются после приема пищи. Кроме того, у таких пациентов нередко изменяются вкусовые пристрастия: многие продукты кажутся им безвкусными, обладающими резкими посторонними запахами.

Тошнота и рвота

Нарастающая интоксикация организма, развивающаяся при почечной недостаточности, приводит к постоянной тошноте и периодическим рвотным позывам. Иногда больных мучает навязчивая икота.

Почечная недостаточность – состояние, опасное для жизни (особенно если интенсивность симптомов нарастает). Следует помнить о том, что почки имеют огромный запас прочности: недомогание, связанное с нарушением их работы, нередко проявляется только при повреждении более 80% почечной ткани. Поэтому при одновременном возникновении хотя бы двух из описанных признаков надо немедленно обратиться к врачу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *